Заря Победы- Курская дуга!

М.Я. МорозоваМ.Я. Морозова ушла на фронт юной девчонкой, окончив курсы медсестер, в 1943 году. Свой первый бой она приняла  на Курской дуге и сегодня помнит те страшные дни.  Беспрерывные бомбежки фашистской авиации, огонь, грохот, дым, крики и стоны раненых солдат.

"Мою близкую подругу, которая была буквально в трех шагах от меня, убило осколком снаряда. Она ничего еще не успела сделать и погибла, — вытирает слезы  Мария Яковлевна. — А мы пошли дальше вытаскивать с поля боя раненых, рискуя жизнью каждую  секунду. Не знаю, есть на том свете ад или нет, а на этом свете я побывала в аду. От нашего взвода осталась горстка солдат. Раненых было столько, что на буграх и в оврагах рядом с полевым госпиталем не осталось места».

 

На Курской дуге  смерть ходила по пятам за девушкой, но ангел-хранитель берег ее. Однажды в дом, где находились раненые, попал снаряд. Пламя с бешеной скоростью начало  пожирать здание, все, кто  мог ходить, сам выскочил  на улицу, остальные горели заживо. Мария Яковлевна бросилась спасать беспомощных людей, но вдруг рухнула крыша, обломками бревен придавив ноги медсестры.

— Морозова сгорела! — донесся крик. Девушка в ответ позвала бойцов, но ее никто не услышал. Огонь приблизился вплотную, уже загорелись сапоги. «Бог дал живой остаться, — говорит ветеран войны, — сан-инструктор  Трухин вытащил меня из пекла, лишь ноги немного обгорели... Эх, чего только не пережила! Как-то  форсировали речку, и плот оказался  перегружен. Я упала в шинели в воду, чуть не утонула. В другой раз при переправе наш плот благополучно достиг берега, а все  остальные были потоплены немцами...

Ужасные бои шли на Десне. Заняли мы село, перевязываем раненых, а тут — бомбежка. Укрылись с девчатами в окопе. В этот  момент прибежал связист Карпов. Вдруг взрыв снаряда рядом с окопом, осколками ранило девчат, а у Карпова  перебило сонную артерию, кровь хлынула фонтаном, остановить ее было невозможно. Он сидел позади меня и  прикрыл собою... Наши  выбили немцев, пошли в наступление, а нам — приказ: прочесать поле боя, может кто без сознания лежит. Стали мы цепочкой, идем, а справа лесок был. Вижу,  моего санинструктора — бах, прямо под «ложечку». Быстро оказала ему помощь, пошли дальше. Бах, и другой санинструктор упал. Оказалось, снайпер в лесу засел. Почему он меня не убил, не знаю, я ведь крайняя шла. Легли мы на землю, раненых на плащ-палатку положили и по-пластунски — вперед. А немец, гад, долго бил, пули рядом свистели, но никого больше не зацепило...».

236-й Нерчинский стрелковый полк, где служила Мария Яковлевна, дважды попадал в окружение, но через непроходимые болота вырывался из ловушки. Девушка больше всего боялась попасть в лапы гитлеровцев и всегда с собой носила гранату.

Тяжелейшее сражение было на Сандомирском плацдарме в 1944 году. Людей полегло несчетно. «Подползешь к Висле, чтобы фляжку набрать, а вода напополам с кровью, — вспоминает инвалид войны. — Здесь меня ранило в спину, контузило и засыпало землей. Глаза кровью налились, говорить не могла. В госпитале подлечилась, но зрение почти потеряла. Больше на передовую меня не посылали и до конца войны работала в медсанбате в операционной. Победу встретила в Дрездене. Такого всеобщего ликования и радости не испытала больше за всю жизнь. А в тот день нашу дивизию перебросили в Чехо-словакию для подавления группировки власовцев».

После войны сержант медицинской службы в отставке М.Я. Морозова много лет добросовестно работала медсестрой. Сегодня она живет у дочери в Верхнем Любаже и до сих пор до мельчайших подробностей помнит ужасы войны, своих боевых друзей. Память не знает границ и забвенья.

О. Костикова.