"Раз в крещенский вечерок девушки гадали"

Третий курс. По решению ректората новое пятое общежитие СХИ заселили сразу после Нового года, поделив между инженерным факультетом и экономическим. "Железяки" и "счёты" теперь живут вместе. В этом, видимо, был дальний прицел: защита девушек и порядок в общежитии. Прогноз оправдался, но в другом: институт заканчивали  уже семейными парами.
Но это потом, а пока...


Пришла пора святочных гаданий. У студентов сессия. Надо грызть гранит науки, а им шуточки да выдумки.
Вечер. Жарится картошка на большой сковороде из расчета человек на восемь—десять. Тут же на второй плите пекутся блины и сдабриваются сахаром и подсолнечным маслом. У плиты волшебник, маг и чародей (все в одном лице) Симонов. Симуля — так его ласково зовут студентки, — балагур и добряк с большой буквы.
Мы украсили стол: яблоки, виноград, цитрусовые. Под подушкой припрятана бутылка "Южной ночи" на случай, если кто из "считалок" явится. В том, что будут гости, мы были уверены на сто и более процентов. Девушки знали расписание нашей сессии лучше нас самих.
Уселись за стол. Не успели первый тост произнести — осторожный стук в дверь, будто кошка царапается. Открываем — две Галки-красавицы. Обе пока не замужем. И еще совпадение — Симуля обеим нравился, да еще как! Это выдавал румянец, внезапно вспыхнувший у них на щеках.
Теперь о нем, о Симуле. Был он на семь лет старше нас, пришедших после школы. Отслужил в армии в Заполярье три года, три года отработал в Пенах на заводе. Поступил в институт. Тоже не женатый, пока. Усадили гостей. Тост за них — стоя. Галки вспыхнули, как гвоздики на снегу.
— Пока девушки смаковали "Южную ночь", мы уже в третий раз чокнулись "Пшеничной". Разрумянились, языки развязались — и все разговоры вокруг Симули. Он, довольный,  смотрит влюбленными глазами то на одну Галину, то на другую.
— Ребята, а ведь сегодня ночь девичьих гаданий. Пойдем Симуля, погадаем тебе, — предложила черноокая. А сама подмигивает нам. — Святочная неделя началась.
Симуля быстро соглашается. Если бы он знал!..
Они берут его под руки, щебечут, озорно смеются. Он в шутку перехватывает их пониже талии, поднимает и так несет на третий этаж, словно детей малых, нисколько не смущаясь, что они дубасят своими кулачками по его спине. Только ножками дрыгают да верещат. Уже любопытных полон коридор.
Распахивается дверь их комнаты. Я успеваю заметить, что окно плотно задрапировано двумя одеялами. На столе овальное (модное в то время) зеркало и рядом литровая кружка. Стол застлан белой скатертью или простыней. Догадываюсь, что обрядом гадания руководит Нинка. Она усаживает Симулю на стул спиной к двери и объясняет условия гадания.
— Симочка, сиди смирно, ни на что не реагируй. Мы в коридоре будем хохотать, кричать, визжать, одним словом "беситься", а ты сиди и смотри в зеркало, голову никуда не поворачивай, глазами не моргай. Тебе обязательно привидится образ  девушки, предназначенной тебе Свыше. Вначале только силуэт будет маячить, а через некоторое время ты увидишь этот образ как наяву и  узнаешь ее. Вот кружка с водой. Если трудно будет разглядеть — протри глазки водичкой волшебной, заговоренной. Ты все понял?
— Все.
— И помни, ни на что не реагируй. Это старинное гадание, верное. Бабушка моя так гадала в молодости. Я выключаю свет и ухожу. Удачи!
Гаснет свет. Нинка запирает дверь на ключ снаружи.
А в фойе во всю начинаются танцы под проигрыватель,  а для Нинки специально "Цыганочка" — под баян.  
Однако, вернемся к Симуле. Он в точности выполнял все наказы, но в полнейшей темноте, как ни всматривался — ничего не видел. Уже дважды глаза протирал водичкой — ничего.
У Симули от напряжения шея затекла, спина задеревенела, а глаза чуть ли на лоб не вылезли. Вот уже и водицы заговоренной не осталось. Вроде что-то замаячит и исчезает, замаячит и исчезает...
Нинка, наконец, наплясалась. По ее команде в коридоре выключают свет. Шум смолк. Вот она осторожно открывает дверь. Щелкает комнатный выключатель. Из зеркала на Симулю смотрит черная образина: глаза широко раскрыты, черты лица разобрать невозможно. Только черно-фиолетовые пудовые кулаки ярко выделяются на белой скатерти.
От неожиданности он рот раскрыл. Боже! У него язык и тот  фиолетовый!.. И волосы, и лысина, и даже уши!
И тут весь этаж содрогнулся от взрыва хохота. Студенты сбежались и снизу, и сверху. Отовсюду доносятся крики: "Симуля гадает!"
Оказывается, Нинка, выключив свет перед гаданием, быстро подменила кружку, подсунув парню заранее приготовленную с фиолетовыми чернилами.
Симуля сорвал простыню с постели, замотал лицо и голову чалмой, и я повел его в душ, как слепого. У него даже на спине были чернильные пятна. Как он ухитрился спину себе расписать — мне до сих пор не понятно. А уж лицо, шея, грудь, были полностью фиолетовыми.
В институт на занятия он недели две ходил в темных очках, потому как наждачной бумагой и кирпичом глаза оттирать мы не решились. А Нинка и Галки старались не попадаться ему на глаза, а уж если встреча была неминуема, то с визгом неслись в спасительный дамский туалет и там отсиживались, туда Симуля забегать не отваживался.

Анатолий Зубков, член Союза литераторов